Тимофей Матреницкий, «Актив»: Запад и Китай борются за цифровой фундамент Африки, но у России есть шанс предложить альтернативу

Рынок ИБ Африки находится на ранней стадии зрелости, но уже демонстрирует устойчивый и ускоренный рост, постепенно превращаясь в поле стратегической конкуренции глобальных игроков. По оценкам международных аналитических агентств (включая IDC и Frost & Sullivan), его объем составляет порядка $2–3 млрд с прогнозом роста до $6–7 млрд к 2030 году. Для сравнения: темпы роста африканского рынка ИБ уже сегодня существенно выше, чем в Европе и Северной Америке, что делает континент одним из наиболее перспективных направлений глобальной ИБ-индустрии.

Африка начала масштабный переход к цифровым сервисам значительно позже развитых стран и при этом во многом смогла «перепрыгнуть» несколько стадий технологической эволюции. Континент подошел к цифровизации без значительного объема устаревшей ИТ-инфраструктуры и цифровых систем, но получил доступ практически ко всем современным технологическим моделям. Это создало условия для быстрого роста цифровой экономики, но одновременно сформировало специфические особенности развития ИБ-отрасли.

Об особенностях формирования кибербезопасности стран «Черного континента» параллельно с самой цифровизацией Кибер Медиа поговорила с Тимофеем Матреницким, директором по международным и специальным проектам компании «Актив».

Кибер Медиа: Когда мы говорим про ИБ-рынок Африки, очевидно, что его нельзя назвать зрелым или независимым. Какие глобальные игроки влияют на его развитие?

Тимофей Матреницкий: В отличие от зрелых рынков, где ИБ исторически развивалась как надстройка над уже сформированной ИТ-инфраструктурой, в Африке кибербезопасность формируется параллельно с самой цифровизацией. В результате архитектура ИБ изначально складывается как фрагментированная: под разные отрасли и инфраструктурные проекты создаются отдельные механизмы защиты без единого стандартизированного контура. По сути, кибербезопасность развивается не как самостоятельная система, а как сервисный слой над неоднородной цифровой инфраструктурой.

Одновременно с этим формируется сильный разрыв между скоростью цифровой трансформации и зрелостью механизмов защиты. Исторически в большинстве стран Африки отсутствовали сильные ИТ- и ИБ-компетенции. Даже сейчас наблюдается острый дефицит специалистов по кибербезопасности, слабое развитие национальных центров реагирования на инциденты, отсутствие локальных ИБ-вендоров. Именно поэтому даже базовые функции защиты обычно реализуются через внешние технологические решения.

Все это формирует структурную зависимость африканского рынка от глобальных игроков практически на всех уровнях формирования ИБ-отрасли.

При этом Африка представляет собой крайне неоднородное пространство цифрового развития. Разные страны находятся на различных стадиях цифровизации — от относительно зрелых рынков до экономик, где ИБ и базовая цифровая инфраструктура только формируются. В результате континент не образует единого стандартизированного рынка: модели кибербезопасности, уровень зрелости инфраструктуры и степень зависимости от внешних игроков существенно различаются.

Если хотя бы один из пяти компонентов суверенитета обеспечивается внешним игроком — возникает прямая технологическая зависимость

Если проанализировать действия внешних игроков на ИТ/ИБ рынке Африки, становятся отчетливо видны две конкурирующие модели цифрового влияния – западная и китайская. И та и другая, по сути, ориентирована на контроль за цифровой архитектурой Африки. В этих условиях кибербезопасность становится для них одним из механизмов закрепления долгосрочного технологического и институционального влияния в регионе.

Кибер Медиа: Давайте немного объясним читателям теорию. Из каких ключевых элементов складывается технологический суверенитет любого государства?

Тимофей Матреницкий: Технологический суверенитет любой страны складывается из нескольких блоков. Это:

1) Компетенции

Способность страны самостоятельно проектировать архитектуру ИБ, управлять критической инфраструктурой, расследовать инциденты, разрабатывать стандарты и требования безопасности. Без собственной экспертизы государство фактически не понимает, как устроены его цифровые системы и насколько они уязвимы.

Если ключевые знания и специалисты находятся у зарубежных игроков:

• страна становится зависимой от внешнего консалтинга и сервисов;
• критические решения принимаются вне национальной юрисдикции;
• локальная ИБ-экосистема не развивается;
• возникает долгосрочная кадровая зависимость.

В результате государство может эксплуатировать цифровую инфраструктуру, но не в полной мере владеть и управлять ею.

2) Технологии

Позволяют государству адаптировать ИБ под национальные задачи и снижать зависимость от внешних поставщиков.

Если ключевые ИБ-технологии импортируются:

• государство не контролирует внутреннюю логику систем;
• возникают риски скрытых зависимостей;
• обновления, поддержка и развитие становятся внешне управляемыми;
• появляется риск санкционного или политического давления через технологические ограничения.

В критической ситуации страна может потерять контроль над собственными цифровыми системами, что мы уже наблюдали в России, Иране и ряде других стран.

3) Инфраструктура

Фундамент цифрового суверенитета. Контроль инфраструктуры обеспечивает:

• контроль данных;
• доступностью сервисов;
• технические возможности мониторинга и управления.

При доминировании внешних инфраструктурных игроков:

• государство становится зависимым от чужих технологических экосистем;
• усложняется контроль над национальными данными;
• критические сервисы могут управляться извне;
• ИБ превращается в надстройку над чужой инфраструктурой.

В результате страна находится в самой прямой форме технологической (а на самом деле политической) зависимости, а также теряет возможность самостоятельно формировать архитектуру цифровой безопасности.

4) Гос. управление

Определение правил работы с данными, стандартов безопасности, цифровой идентификации, модели регулирования и контроля и т.д.

Если архитектура гос.цифровизации строится на внешних моделях:

• страна начинает импортировать не только технологии, но и принципы управления;
• стандарты безопасности формируются внешними игроками;
• государственные данные и процессы становятся встроенными в чужие цифровые экосистемы.

Это создает долгосрочную институциональную зависимость, так как следование определенным стандартам практически всегда означает использование конкретного технологического стека.

5) Финансов

Если цифровизация и ИБ развиваются преимущественно за счет внешнего капитала:

• вместе с финансированием приходят внешние технологии и стандарты;
• государство ограничено условиями инвесторов и кредиторов;
• локальные игроки проигрывают конкуренцию глобальным экосистемам;
• формируется долговая и технологическая зависимость одновременно.

В результате внешние игроки начинают фактически диктовать стратегию цифрового развития страны.

Если хотя бы один из перечисленных компонентов обеспечивается за счет внешнего игрока, возникает прямая технологическая зависимость.

Кибер Медиа: Итак, западная модель экспансии на ИБ-рынок Африки. Начнем с «базы», с кадров, как их готовит западный бигтех?

Тимофей Матреницкий: Одной из главных проблем Африки остается дефицит ИБ-специалистов. По данным ISC2, глобальный дефицит кадров в кибербезопасности превышает 4 млн человек, при этом Африка относится к числу наиболее дефицитных регионов. Во многих странах отсутствуют зрелые системы подготовки ИБ-кадров, а локальные центры экспертизы только формируются.

Этим активно пользуются западные корпорации. Microsoft, Cisco, IBM и Google инвестируют в программы подготовки специалистов, сертификацию и партнерские сети. Например, Microsoft в 2025 году объявила о программе подготовки 1 млн специалистов в Южной Африке в области искусственного интеллекта, облачных технологий и кибербезопасности. Cisco через программу Networking Academy обучила в Африке уже несколько миллионов человек цифровым и сетевым технологиям.

Ключевой эффект этих программ заключается в том, что подготовка кадров строится вокруг западного технологического стека и западных стандартов безопасности. В результате рынок кадров становится напрямую связанным с экосистемами западных компаний.

Западная модель формирует зависимость от платформенной экосистемы, а китайская — от инфраструктурной

Кибер Медиа: Можно ли говорить сегодня говорить о фактической монополизировали критических сегментов ИБ в наиболее развитых экономиках континента?

Тимофей Матреницкий: Западные компании доминируют в наиболее критичных сегментах ИБ-технологий. Это, например системы управления доступом, защита конечных устройств, мониторинг угроз и средства защиты облачной среды.

Ключевыми поставщиками являются Microsoft, Palo Alto Networks, Cisco, IBM, CrowdStrike, Fortinet и Check Point. Именно их решения используются банками, телеком-операторами, международными компаниями и государственными структурами в наиболее зрелых экономиках континента.

Особенно быстро растет влияние Microsoft. По данным Omdia, около 57% ИБ-руководителей в Африке рассматривают внедрение решений Microsoft SecOps для мониторинга и управления безопасностью. Одновременно западные компании активно продвигают модели централизованной кибербезопасности, в которых управление доступом, мониторинг угроз и реагирование на инциденты завязаны на собственные платформы. В результате западные игроки получают контроль над программным уровнем кибербезопасности — тем слоем, где обрабатываются данные, управляются права доступа и осуществляется централизованный контроль ИБ.

Кибер Медиа: Западные компании вкладывают гигантские деньги в развитие облачной инфраструктуры «Черного континента», зачем?

Тимофей Матреницкий: Африка сегодня остается одним из наиболее дефицитных регионов мира по вычислительным мощностям и хранению данных. На континент приходится менее 1% мировых мощностей дата-центров, несмотря на быстрый рост цифрового трафика и облачных сервисов. При этом порядка 80% африканских данных хранятся и обрабатываются за в США и Европе.

Западные корпорации и международные финансовые институты инвестируют в строительство местной инфраструктуры, однако фактически она находится под контролем западных структур. Например, Microsoft вложила более $1 млрд в инфраструктуру дата-центров в Южной Африке. Amazon Web Services и Google также расширяют присутствие в регионе. В 2025 году IFC (одна из структур Всемирного банка, где США – ключевой акционер) инвестировала $100 млн в развитие сети дата-центров Raxio Group в странах Восточной и Центральной Африки. Контроль над облачной инфраструктурой позволяет контролировать хранение данных, механизмы мониторинга и базовую архитектуру цифровой безопасности.

Кибер Медиа: Исходя из выше сказанного, можно подумать, что западные деньги активно участвуют и в формировании законодательной повестки в сфере ИБ?

Тимофей Матреницкий: Запад активно участвует в формировании цифрового регулирования Африки. Через международные программы, консультирование и участие в разработке законодательства продвигаются:

• стандарты защиты персональных данных;
• правила хранения и передачи данных;
• требования к облачным сервисам;
• модели регулирования кибербезопасности.

Во многих странах цифровое регулирование строится по моделям, близким к европейским подходам защиты данных и корпоративного комплаенса. Это делает африканский рынок институционально совместимым прежде всего с западными платформами и сервисами.

Важную роль играет финансовая поддержка цифровизации со стороны западных институтов развития и частного капитала. Только Всемирный банк за последние годы направил миллиарды долларов на программы цифрового развития Африки. При этом финансирование обычно сопровождается внедрением западных технологий, стандартов и платформ.

В результате формируется замкнутая модель: западный капитал финансирует цифровизацию, западные технологии становятся основой инфраструктуры, а западные ИБ-решения и стандарты закрепляются как базовый уровень цифровой безопасности региона.

Кибер Медиа: А что Китай? Как отличается его подход к экспании на ИБ-рынок в этом регионе?

Тимофей Матреницкий: Китайская стратегия в Африке принципиально отличается от западной. Если западная модель строится вокруг облаков, программных платформ и стандартов регулирования, то китайский подход опирается прежде всего на контроль базовой цифровой инфраструктуры — телеком-сетей, государственных цифровых систем, оборудования и каналов передачи данных. В китайской модели кибербезопасность является встроенной функцией инфраструктуры, а не самостоятельным слоем над ней.

В инфраструктуре китайцы предпочитают контролировать базовый цифровой слой. Инфраструктура является центральным элементом китайской стратегии. За последние 15 лет китайские компании фактически стали крупнейшими поставщиками телеком-инфраструктуры в Африке. По различным оценкам Huawei построила около 70% сетей 4G на континенте, более 200 тыс. базовых станций. В целом китайские компании сосредоточены на построении мобильных сете, магистральных каналов связи, государственных дата-центров, систем видеонаблюдения, цифровой городской инфраструктуры.

Особенность китайского подхода заключается в том, что инфраструктура поставляется как единая экосистема: оборудование, программное обеспечение, обслуживание и управление сетью. В результате многие страны Африки получают возможность быстро развернуть цифровую инфраструктуру, но одновременно становятся технологически зависимыми от китайских поставщиков на уровне базового цифрового слоя.

В отличие от западной модели, Китай делает ставку не на доминирование в корпоративном программном обеспечении ИБ, а на интеграцию механизмов безопасности непосредственно в инфраструктурные решения. Ключевую роль играют Huawei и ZTE, которые поставляют:

• телеком-оборудование;
• системы управления сетями;
• решения для государственных коммуникаций;
• платформы видеонаблюдения и мониторинга.

Во многих странах китайские компании одновременно контролируют:

• сетевое оборудование;
• программное управление сетью;
• механизмы мониторинга трафика;
• техническое обслуживание инфраструктуры.

Это создает модель, при которой кибербезопасность становится частью инфраструктурного контура, а не отдельным независимым сегментом.

Кибер Медиа: Насколько активно китайские компании готовят кадры для Африки?

Тимофей Матреницкий: Китай инвестирует в подготовку специалистов, однако модель отличается от западной. Если западные компании формируют широкую экосистему ИБ-экспертизы, то Китай делает акцент прежде всего на подготовке кадров для эксплуатации собственной инфраструктуры.

Так, Huawei заявляет, что за последние годы обучила в Африке более 100 тыс. специалистов в области ИКТ через программы Huawei ICT Academy. Подготовка строится вокруг:

• эксплуатации сетей;
• телеком-инфраструктуры;
• работы с оборудованием Huawei;
• администрирования государственных цифровых систем.

Кибер Медиа: Что подразумевает концепция «цифрового государства под ключ», которую Пекин предлагает африканским правительствам?

Тимофей Матреницкий: В отличие от Запада, которые продвигает правила и стандарты, Китай делает упор на собственной модели цифрового государственного управления. Речь идет не только о технологиях, но и о подходе к организации цифрового контроля, идентификации и управления данными. Китайские компании участвуют в создании:

• систем «умного города»;
• национальных центров обработки данных;
• цифровых систем идентификации;
• платформ видеонаблюдения;
• государственных сетей связи.

Особенность китайской модели заключается в высокой степени централизации цифровой инфраструктуры и интеграции систем мониторинга, связи и государственного управления в единый контур. Иными словами, Китай предоставляет модель гос. управления «под ключ».

Наконец, китайская финансовая модель является одним из главных инструментов экспансии. В отличие от западной модели, ориентированной на облака, частный капитал и стартап-экосистемы, Китай финансирует прежде всего крупные инфраструктурные проекты. За последние два десятилетия китайские банки и государственные фонды предоставили Африке десятки миллиардов долларов на развитие:

• телеком-сетей;
• энергетики;
• дата-центров;
• государственных цифровых платформ.

Ключевую роль играют:

• Export-Import Bank of China;
• China Development Bank;
• государственные инфраструктурные программы в рамках инициативы «Один пояс — один путь».

Особенность китайского подхода заключается в том, что финансирование, технологии и подрядчики поставляются единым пакетом. В результате страны Африки получают быстрый доступ к инфраструктуре, но одновременно оказываются встроенными в китайскую технологическую экосистему. Именно поэтому китайская стратегия в Африке представляет собой не столько развитие локального рынка ИБ, сколько формирование инфраструктурной зависимости, внутри которой кибербезопасность становится встроенной функцией китайской цифровой архитектуры.

Кибер Медиа: С одной стороны — риск потерять контроль над данными, с другой — риск остаться без сервисной поддержки оборудования в случае геополитического кризиса. Есть ли у африканских стран реальный шанс лавировать между этими огнями?

Тимофей Матреницкий: Западная и китайская модели экспансии на рынок информационной безопасности Африки имеют как сходства, так и различия. Ключевое сходство заключается в том, что обе стороны рассматривают Африку как зону технологического влияния, которое необходимо осуществлять комбинацией цифровой экосистемы и финансовых инструментов. Проще говоря, продукт и деньги на его покупку.

Принципиальное различие моделей заключается в том, что Запад контролирует преимущественно верхний уровень цифровой архитектуры — облака, платформы, данные и стандарты, тогда как Китай закрепляется на уровне базовой инфраструктуры — телеком-сетей, оборудования и государственных цифровых систем. В практическом смысле это означает, что западная модель формирует зависимость от платформенной экосистемы, а китайская — от инфраструктурной.

Различается и подход к технологическому суверенитету Африки. Запад формально поддерживает развитие локальных ИБ-компетенций, регуляторики и гос.управления, однако фактически закрепляет зависимость от собственных облачных платформ и стандартов. Китай делает акцент на быстром строительстве инфраструктуры и передаче прикладных технологий, но одновременно усиливает зависимость от китайского оборудования, телеком решений и сервисного сопровождения. В обоих случаях Африка получает ускоренную цифровизацию, но ценой долгосрочной интеграции в чужую технологическую экосистему.

Ниже представлена сравнительная характеристика по выделенным компонентам технологического суверенитета.

Кибер Медиа: Какое место в этой сложной архитектуре может занять Россия? Очевидно, что мы не можем конкурировать бюджетами с Китаем или облачными платформами с США.

Тимофей Матреницкий: На фоне системной экспансии Запада и Китая позиции России на рынке информационной безопасности Африки остаются существенно более ограниченными. Россия не обладает сопоставимыми финансовыми ресурсами для инфраструктурного строительства, как Китай, и не контролирует глобальные облачные платформы и цифровые экосистемы, как западные страны. Однако это не означает отсутствия перспектив. Напротив, именно фрагментированность африканского рынка и сохраняющийся дефицит компетенций создают для России возможность занять отдельные ниши, прежде всего в прикладной кибербезопасности и инфраструктурной защите.

Россия потенциально может позиционировать себя как поставщик прикладной технологической независимости — решений, которые усиливают локальную устойчивость без полного включения страны в чужую экосистему.

Ключевое отличие российской позиции заключается в том, что Россия не может конкурировать за контроль над всей цифровой архитектурой Африки. Российская стратегия объективно может быть только нишевой и прагматичной. Потенциальная точка входа — сегменты, где российские компании обладают исторически сильной экспертизой: telecom security, anti-fraud, защита финансовых транзакций, безопасность критической инфраструктуры, государственные центры мониторинга киберугроз и прикладные системы киберзащиты.

Дополнительным преимуществом России является опыт работы в условиях ограниченных ресурсов и высокой интенсивности киберугроз. Многие африканские страны сталкиваются с похожими проблемами: слабая зрелость ИБ-институтов, дефицит кадров, быстро растущий уровень кибермошенничества и зависимость от внешней инфраструктуры. В отличие от западной модели, ориентированной на интеграцию в собственные цифровые платформы, и китайской модели, строящей зависимость через инфраструктуру, Россия потенциально может позиционировать себя как поставщик прикладной технологической независимости — решений, которые усиливают локальную устойчивость без полного включения страны в чужую экосистему.

Наиболее перспективными для России выглядят страны с гибридной моделью цифрового развития — прежде всего Нигерия, Кения, Египет, Алжир и часть стран Восточной Африки. Именно там существует одновременно растущий спрос на ИБ, высокий уровень киберрисков и отсутствие полностью закрепившейся цифровой зависимости от одного центра влияния. При этом конкурировать с Западом и Китаем напрямую в инфраструктуре или облаках Россия не сможет: масштаб инвестиций и технологических экосистем несопоставим.

Поэтому реалистичная российская стратегия в Африке — это не попытка воспроизвести западную или китайскую модель, а формирование специализированного присутствия вокруг отдельных сегментов кибербезопасности. Речь идет прежде всего о создании локальных центров компетенций, подготовке специалистов, защите телеком- и финансовой инфраструктуры, а также поставке решений для государственного и отраслевого мониторинга угроз.

Главный риск для России заключается в том, что рынок Африки может быть структурно разделен между западной платформенной и китайской инфраструктурной моделями раньше, чем российские компании смогут закрепиться на континенте. В этом случае Россия рискует остаться поставщиком отдельных нишевых решений без возможности влиять на архитектуру цифрового суверенитета региона.

Тем не менее окно возможностей пока сохраняется. Африканский рынок ИБ остается фрагментированным, а многие государства стремятся избегать полной технологической зависимости от одного внешнего центра силы. Именно это создает пространство для третьих игроков, способных предложить более нейтральную и прикладную модель сотрудничества в области кибербезопасности.